[indent]Гадость. Да уж. Скажет ведь. Кэссиди чуть ошеломленно смотрел на двухэтажный торт, вокруг которого играли в салки сахарные феи, догоняя друг друга по коридорам из резных арок. Зачем... Зачем Мариус купил ему торт? Да еще и такой огромный. Сам Мариус ведь не был сладкоежкой, в одного Кэссиди будет пытаться его съесть несколько недель. Может быть справится за неделю, если подключит к этому заданию Талассу и Бродерика. Зачарованная тарелка поднесла кондитерский шедевр ближе к виновнику, и одна из фей, ростом не длиннее указательного пальца, подлетела к нему с большой черникой, держа ее двумя крохотными ручками. Когда после нетерпеливого кивка, Кэссиди вместо того чтобы открыть рот, протянул ей руку, фея немножко оскорбилась - но все же водрузила ягоду на нее, поспешно возвращаясь к чемпионату по салкам. Кэссиди быстро кинул ягоду с ладони себе в рот. Как и ожидалось, она оказалась ненастоящей - обычная мастика.
[indent]Впрочем любые мысли о ягодке очень быстро улетели из головы Кэссиди, когда Мариус подошел ближе и шепнул что-то про еще одно местечко с "гадостью". Кэссиди поспешно откашлил свое удивление в сторону. По правде сказать, он ожидал, что они бездумно погуляют по Косому, может быть поедят где-то, поболтают. Но Мариус явно готовился, заранее заказал торт, что-то запланировал.
[indent]Мариус ведет его куда-то за руку, и Кэссиди абсолютно наплевать, где они в итоге окажутся.
[indent]Хотя, признаться, затхлый воздух Лютного - это последнее, что он мог предположить.
[indent]Настороженный мозг первым делом бьет тревогу о том, что их, должно быть, перехватили, что трансгрессия не удалась и теперь их попытаются гопнуть в опасной подворотне. Кэссиди уже схватил палочку в руку, внимательно озираясь по сторонам, ожидая перехватить источник опасности. Но Мариус поворачивается на него, и в его полуулыбке Сид читает: мы там, где должны быть, глупый.
[indent]Кэссиди Руквуд не был глупым, скорее весьма даже умным, но Мариус был непредсказуем, так что никакой ум не смог бы просчитать его планы. По крайней мере Кэссиди для себя уже несколько лет как решил, что даже не будет стараться - просто принимать все так, как есть. Если им действительно нужно было в Лютный, ну что ж.
[indent]Кэссиди Руквуд не был глупым, так что достаточно быстро смекнул, куда именно они зашли. Мариус сам рассказывал ему про "Красный фонарь". Стоит им перейти порог, Кэссиди ощущает пахнущий краской короткий поток ветра сверху, он тут же оглядывает себя: с его слизериновской формы пропадают цвета факультета и нашивки. Феи на летящем за ними торте притихли и с интересом оглядывались по сторонам, невежливо показывая на всех пальцем. Зрительной информации, несмотря на приглушенный свет, поступало слишком много. Незнакомое помещение, незнакомые люди, незнакомые вводные. Все тело Кэссиди находилось в режиме полной готовности в любой момент кинуться защищать Мариуса от неизвестной опасности, рука все еще сжимала палочку под плащом.
[indent]Хитрый прищур Мариуса и его уверенные мурлыкающие слова. Кэссиди смотрит в темные глаза. И верит.

[indent]Скажи Мариус шагнуть в пропасть - Кэссиди бы шагнул. Сделал шаг, не задумываясь. Мариус дает ему конфету - Сид тут же кладет ее в рот. Мариус показывает, какую метлу взять для полетов - Сид не проверяет. Мариусу не нравится кто-то - и Сид автоматически записывает этого человека в свои враги.
[indent]Мариус говорит ему расслабиться внутри борделя, в котором им не следовало бы находиться - и Сид выключает инстинкт самосохранения.
[indent]- Почему ты это сделал?
[indent]- Ты ведь веришь мне?
[indent]- Да.
[indent]- И я верю тебе.
[indent]Это не глупая бездумная наивность, это - уверенность, что они на одной стороне. Чувство, которое Кэссиди никогда не сможет рационализировать, но которое остается с ним как константа. Аксиома, не требующая дополнительных доказательств. Он верит Мариусу, и тот уважает и не предает это доверие.

[indent]У приворотных чар обычно приторно-кислых вкус. Лимон с карамелью. Чтобы их распознать, следует плюнуть в муку из птичьих костей и извести, замешенную против часовой стрелки. Зашипит - значит, кто-то играет с вашим влечением. Кэссиди Руквуд знал тринадцать рецептов разнообразных приворотных зелий и пять любовных чар, и ко всем мог создать контрзаклинания и противоядия. Только вот... Костная мука никогда не шипела на его слюну.
[indent]Возможно, Мариус Роули знает только про аморецию - но ему и она не нужна.

[indent]Заклинание Розалинд Шоу, оно же "любимая десертная вилочка жены для особенных дней". Чары накладываются на столовую утварь - обычно, на десертную вилку или ложечку - и активируются от контакта с сахаром. Действуют они собственно на того, кто после этот сахар съест. Вызывают в зачарованном похоть и влечение к заклинателю, пробуждали желания и разогревали страсть. Чары не самые сильные, скорее даже щадящие, в сравнении с некоторыми альтернативами, и эффективнее всего действуют при уже существующем притяжении. Исходя из названия, чаще всего они используются женами, которые хотят разогнать былую страсть в отношениях с мужем, поэтому подают ему десерт, который тот ест этой самой вилочкой. Нельзя не отметить, что использовать для заклинания Розалинд Шоу нож, которым отрезаешь торт, очень находчиво.
[indent]Приторно-кислый вкус. Он ощущается в воздухе помещения, и особенно - от куска торта под носом Кэссиди. Он смотрит на поздравившую его девушку, которая ожидает, когда он откроет рот.
[indent]Мариус говорит ему "просто наслаждайся" - Сид открывает губы и проглатывает зачарованную сладость.
[indent]У блондинки перед ним безумно притягательные глаза, красные губы вызывают ощущение голода до прикосновений. Взгляд завороженно ведет по ее фигуре, искусно выточенными природой изгибам. Она делает несколько шагов назад, теперь уже уверенная в том, что парень не отводит от нее глаз. Трель арфы перебирает семь нот знакомой поздравительной песенки. Только в этом исполнении они звучат интимно, низко, притягательно. Голос девушки обволакивает парным молоком, расслабляет мышцы. То, как она смотрит только на него, пока повторяет четыре раза простую фразу, невообразимым образом пропитывает эго. Объект твоего желание отвечает взаимностью. В паху начинает тянуть, а руки нетерпеливо сжимаются в кулаках.
[indent]Сахарные феи усаживаются на край торта, с влюбленностью и восхищением наблюдая за мелодичными покачиванием звезды этой минуты. Они выпускают немые мечтательные вздохи, а несколько отправляют девушке воздушные поцелуи. Одна, охрабрев, подлетает к выступающей, с воодушевлением чмокая девушку. Она улыбается - ее улыбка прекрасна - и поднимает руку, чтобы фея села на ее пальцы. Поворачивается, чтобы чмокнуть рядом с ней воздух.
[indent]Зависть рисует Кэссади картинку, как он безжалостно раздавливает фею в кулаке.
[indent]Но на последнем "тебя" девушка возвращается к нему. Кладет ладонь ему на подбородок, и он льнет к этому движению. Довольную улыбку с ее лица хочется попробовать на вкус.
[indent]- Пора нам уединиться, верно? - она поворачивает голову, и Кэссиди прослеживает за ее взглядом.
[indent]Ее вторая ладонь лежит на плече у Мариуса. Но Мариуса не хочется раздавить в кулаке. Кэссиди ощущает, как ему хочется разделить. Как ему хочется передать хоть каким-нибудь способом Мариусу то ощущение, что сейчас доставляет ему девушка. Кэссиди нравится то, как он себя сейчас чувствует, как тело наполняет огонь, как жизнь бьет ударами сердца. И если бы только Мариус ощущал себе так же - как хорошо бы это было!
[indent]- Меня зовут Люси, - шепчет девушка ему на ушко, и в следующую секунду Кэссиди ощущает, как желудок переворачивает от трансгрессии.

[indent]Кэссиди плюхается на кровать, та оказывается ниже, чем стул, на котором он сидел, Мариус же приземляется ровно на удобный диванчик рядом с ней, Люси отпускает его и теперь уже кладет обе ладони Кэссиди на плечи. В интимном полумраке комнаты ее волосы отливают золотом. Глаза Кэссиди невольно опускаются с ее губ на грудь, на живот, который к нему совсем близко. Он прикусывает себе губу.
[indent]- Не нужно себя сдерживать, Сид, ты можешь делать со мной все, что пожелаешь, - она берет его за запястье и кладет ладонь себе на талию. Ткань под рукой исчезает. Иллюзия на голой девушке, на самом деле Люси перед ним сейчас - абсолютно голая. Дыхание перехватывает.
[indent]С сексом у Сида было как с драконами: знал в теории и не горел желанием знакомиться на практике. К собственному сожалению, он не был каменной статуей, и его человеческое тело было подвержено естественным процессам и реакциям. Но, в отличии от своего друга, Кэссиди никогда не находил это особо занимательным. Чтение книжек чешского издательства едва ли вызывало в нем желание опробовать техники, а вот Мариуса весьма увлекало и вдохновляло. Половая жизнь Мариуса была для Сида просто еще одной особенностью друга, участвовал он в ней только как секретарь, несмотря на сны, которые иногда подкидывало ему бессознательное. Нет, секс - это просто еще одно развлечение, как вышивка крестиком или квиддич. К последнему у Сида действительно был интерес, и ему нравилось им заниматься, но он всегда считал, что первее чем секс попробует вышивку крестиком.
[indent]Сейчас он уже готов на всю жизнь отказаться от квиддича, если Люси ему даст.
[indent]Ладони скользят по ее коже, пока чуть неуверенно, будто боясь что и девушка, как и ее платье, окажется просто иллюзией. Люси снова поднимает его лицо на себя, отвлекая от своего живота и заставляя полностью оказаться во власти пронзительно голубых глаз. Она наклоняется к нему, и их цвет напоминает ограненный топаз.
[indent]- Я ведь не первый твой поцелуй сейчас украду, правда?
[indent]Правда. Демьяна Залвич, пуффендуй, четвертый год. Мариус говорит "Я поцелую тебя, если ты поцелуешь сначала его". Кэссиди понимает, что поцелуи переоценены, да и у девочки неприятно пахнет изо рта. Потом Мариус ни раз повторял эту же фразу с другими, очередная причуда, в которой Кэссиди не видел смысла и просто принимал.
[indent]Люси целует его, и Кэссиди понимает, что некоторые поцелуи не переоценены. Он хватает удерживает ее за щеку, отвечая ей неимоверным голодом. Теплота ее рта обжигает, движения ее языка закручивают мысли, ее губы вкуснее всего, что он пробовал в жизни. Вторая рука на талии резким движением притягивает девушку к нему, заставляя сесть сверху. Она приземляется прямо на ноющий пах, и от этого Кэссиди коротко стонет в ее рот.
[indent]Хочет. Прямо сейчас. Здесь. Овладеть ей, поглотить ее, сделать своей.
[indent]Она разрывает поцелуй, и Кэссиди удивленно и потерянно приоткрывает глаза под ее нежное хихиканье.
[indent]- Открой глазки, именинник, а то пропустишь распаковку подарка.
[indent]Люси щелкает пальцами, и платье на ней осыпается золотыми блестками. Кэссиди видел голых девушек. Кэссиди не предполагал, что голые девушки могут быть такими привлекательными. Каждый сантиметр ее кожи манил мягкостью и нежностью, ее упругие аккуратные груди были созданы для того, чтобы удобно лежать в ладони. Теперь Кэссиди видел ее всю, абсолютно голой и абсолютно прекрасной, манящей и созданной для любви и страсти. Как можно было не начать целовать ее в ту же секунду? Губы, безусловно, но еще и тонкую шею, плечи, пока ладони жадно впитывают в себя тепло ее нежной кожи, пока аккуратно, но уже едва сдерживаясь, сжимают ее, чтобы чувствовать еще сильнее. Ее тело волной прижимается ближе к нему, и бедра давят вниз.
[indent]- Тише-тише, ты еще толком не посмотрел, - смеется она, мягко отталкивая парня от себя, и встает в полный рост.
[indent]Кэссиди дышит открытым ртом, пока глаза жадно изучают ее тело. Как может быть в мире что-то настолько идеальное? Когда взгляд неминуемо опускается, чтобы изучить ее ноги, Кэссиди бы застесняться хотя бы для приличия, но он лишь сглатывает слюну и вновь облизывает свои губы.
[indent]Внезапно его одежда с небольшим вихрем пропадает. Это чуть сбивает, как произошло? В поисках ответа Кэссиди осматривается, кажется, впервые с перемещения с его взгляда спадает пелена. В секунду он видит, как с палочки Мариуса падает последняя искра от Эванеско. Тот усмехается и тостует ему бокалом, а потом кивает на девушку. Не отвлекайся, смотри на нее.
[indent]Люси смотрит на него, оценивающим прищуром, и в нем Кэссиди улавливает явное удовольствие от зрелища. Он не смотрел на свое тело так, как смотрит на него сейчас Люси, и может быть впервые думает: оно действительно привлекательное? Тело Люси все равно лучше. И тело Мариуса, когда он вышагивает из ванны и вода собирается в струйки на его смуглой коже, очерчивая рельеф по дороге вниз...
[indent]- Будто бы мне тоже распаковали подарок, - лукаво улыбается она, кидая короткие взгляд на Мариуса. Тот игриво пожимает плечами.
[indent]Люси опускается между его ног на колени, и теперь Сид смотрит на нее не снизу вверх, а сверху вниз. Хрупкая. Тонкие плечи, худые руки. Одна прядь выпала из прически и так красиво упала на плечо... Ее элегантная ладонь обхватывает стояк Сида, и тот несдерженно громко втягивает в себя воздух. Мерлин, как же он напряжен. Люси еще раз кидает на него томный взгляд снизу вверх, и Кэссиди догадывается, что она собирается делать, знает к чему ведет, и все же ошарашен тем, как сводит удовольствием пах от одного лишь касание мокрого языка. А когда ствол попадает во влажный и теплый плен ее рта, то Кэссиди приходится зашипеть, чтобы хоть как-то справиться с разливающимся через край новым чувством. Он сжимает простыни, привыкший всегда держать себя в узде, просто физически не может принять тот факт, что сейчас ему доставляют именно удовольствие, а не испытывают на стойкость. Кэссиди ощущает касание к своей коленке, и приоткрывает глаза, чтобы посмотреть: что? Люси поглаживает внутреннюю сторону его бедра, и отпускает член изо рта, тут же перехватывая его второй рукой. Она смотрит на Кэссиди с нежностью, заботливо почти, как только ей это удается в таком положении?
[indent]- Расслабься, - шепчет ему девушка, и в ее голосе он слышит Мариуса. Делает долгий выдох. Это не тренировка, где он должен себя сдерживать.
[indent]Пошлые хлипкие звуки почти пропадают за мелодичным перебором арфы. Погодите, с каких пор тут играет музыка? Кэссиди откидывается назад на согнутые локти, потому что сидеть прямо он уже не может, руки снова отчаянно сжимают простыни. Глаза Сида уходят в сторону, и он смотрит на Мариуса. И видит, что тот тоже смотрит на него. Не на то, что делает Люси между его ног, а на лицо Кэссиди, на его реакции. От его внимания становится жарко. Кэссиди закрывает глаза и откидывает голову, чтобы не умереть от стыда... От стыда ли? Сейчас он абсолютно не контролирует свое лицо, дает губам округляться в тяжелых вздохах, на лбу появляются морщинки от напряжения, а щеки горят огнем.
[indent]Оргазм накрывает его практически внезапно, выгибает спину, скручивает пах. Кэссиди закусывает себе губу, но вторая волна все равно разжимает его челюсти и выдавливает из груди несдержанный стон. Звук, который даже Сид раньше от себя не слышал. Он расслабляет локти и падает окончательно. Пара тяжелых вздохов, Сид разжимает глаза. Люси уже поднялась с пола, вытирает губы внешней стороной ладони. Смотрит на него лукаво и довольно. Все такая же абсолютно голая и абсолютно прекрасная. Красная зачарованная помада на ее губах не размазывается. Кэссиди хватает ее за руку и заставляет упасть на себя.
[indent]Конечно, ему мало, как может этого хватить?
[indent]Кэссиди целует Люси, руки нагло лапают тело, спину, талию, бедра, ноги, куда только могут дотянуться. Контакт кожи с кожей, ее вес почти не ощущается, но нос переполнен ее запахом, голова заполнена мыслями о ней, а член уже затвердел от желания. Он ловко переворачивает их и оказывается сверху, открывая себе свободу изучить ее. Губы чередуются с языком, ладони скользят по изгибам, пальцы впиваются в кожу, как и зубы, Кэссиди не может сдержать желание укусить ее, прикусить, а затем зализать место, засосать под то, как ее осторожное "ай" переходит в стон. Прикосновение ее ладоней Кэссиди чувствует на своих плечах и спине, чувствует и то, как она прижимает его к себе, когда он натыкается на особо чувствительный участок, где она хочет ощутить его ласку сильнее.
[indent]Кэссиди знает, что он хочет сделать с ней дальше, его губы уже ни раз оказывались внизу ее живота, а пальцы проходились между ног, вызывая нетерпеливые поскуливания. Он хочет еще раз посмотреть на нее. Переполненный страстью, со сбитым дыханием и безумным пульсом, он хочет посмотреть на нее прежде, чем овладеет. Кэссиди приподнимается, на руках, нависает над ней. Кожа покраснела, такая яркая на бордовых простынях. Прическа сбилась, золотые волны ореолом лежат вокруг головы. В ее взгляде читается нетерпение, он почти слышит мольбу в каждом глубоком вдохе через рот, в том, как ее ладони поднимаются, чтобы сжать его плечи. Кэссиди и сам дышит всем телом, но воздух покидает его легкие слишком быстро, вдохи глубокие, но не успевают принесли расслабление. Глотки воздуха слишком быстро нагреваются. Пропитываются похотью, из которой Кэссиди сейчас состоит практически полностью.
[indent]А потом глаза сами уходят в сторону. Туда, где сидит Мариус. Кэссиди смотрит на него, не секунду - дольше. Хотя время становится совершенно непонятным. Смотрит на него внимательно, долго, почти забывая про девушку под собой, но оставляя во взгляде почти риторической вопрос: Ты этого хотел?
[indent]В довольной улыбке, когда Мариус подносит бокал с огневиски к лицу, Кэссиди читает четкий ответ: Да.
[indent]Буря от ощущения, что он делает именно то, чего хочет Мариус, что сейчас тому приятно наблюдать за ним, проходится по всему телу. Под кожей трещит электричество. Кэссиди возвращается к девушке, которая уже обнимает его бедрами, направляя. Войти в нее разогретую совсем несложно, сопротивления нет, но то, как крепко влажное лоно обхватывает его ствол, заставляет выпустить низкий стон. Так вот почему...
[indent]Люси обнимает его, притягивает к себе, целует, и Кэссиди глотает ее стоны от его движений. Это естественно. Ему не нужны книжки или тренировки, чтобы понять, как надо двигаться. Ягодицы сами начинают методично подаваться вперед. Но с каждым толчком желание не пропадает, наоборот, становится только сильнее. Разыгравшийся во время еды аппетит. Кэссиди мало, ему хочется быть еще ближе, под самой кожей, делать еще больше. Он льнет губами к шее, оставляя голодные засосы, сжимает бедра несдержанно, прижимая к себе как можно сильнее. Ее громкие стоны вибрируют по всему телу, подтверждая ему, что он делает все правильно.
[indent]Фейерверк взрывается в мозгу почти внезапно, Кэссиди не отсекает, как подбирается к нему все ближе и ближе, полностью увлеченный лишь тем что происходит здесь и сейчас. А затем здесь и сейчас - это скручивающий низ живота оргазм, останавливающий его в самой глубокой точке. Он замирает, а затем подрагивает несколькими глубокими волнами, которые отключают мозг яркой вспышкой искр.
[indent]Потом все потухает, на несколько секунд, хотя время все еще остается непонятным. Кэссиди перекатывается на бок, чтобы не давить девушку своим весом. Второй оргазм расслабляет его определенно чуть больше, чем первый. Он приоткрывает глаза и тут же видит перед собой лицо Люси, такое уставшее, но все еще до безумия притягательное. Сид поднимает руку, чтобы убрать прядь с мокрого лба и ласково погладить ее щеку в жесте благодарности.
[indent]А потом взгляд отправляется дальше, туда, где Мариус все еще сидит на диванчике. И Сид ощущает какое-то подобие счастье от того, что Мариус наблюдал за ним в этот момент. И смотрит сейчас, когда он измотан и в определенной мере абсолютно беззащитен. Доверять ему нестрашно. Доверять ему - аксиома в жизни Кэссиди.