[indent]Каждый шаг по отвалу поднимает облачко серой пыли. Мелкие частицы с готовностью отрываются от земли, чтобы в мгновение быть подхваченными сильным ветром. Кэссиди закашливается, Бродерик хлопает его по спине. Отец оборачивается на них, усмехается.
[indent]— Столько бессмысленной грязи, да?
[indent]Мальчишки молчали: никогда не соглашайся по инерции. Отец довольно кивнул и оглянул взглядом прииск внизу.
[indent]— Что будет с золотом, если мы попытаемся вытащить его магией?
[indent]На вопросы следует отвечать. Сначала по старшинству звучит брат:
[indent]— Оно станет тронутым, сэр.
[indent]Отец кивает, переводит взгляд на Кэссиди:
[indent]— Имеет ли ценность тронутое золото?
[indent]— Нет, сэр. Через какое-то… через двенадцать часов оно истлеет.
[indent]Именно это и хотел услышать отец. Ботинок его тяжелого сапога ударяет по грунту, вызывая краткую и очень локальную песчаную бурю.
[indent]— В шлаке есть смысл. Но это не значит что им нужно дорожить, или ценить. Многое в жизни — это просто шлак. Люди, информация, вещи. Существуют только чтобы быть отброшенными. Но нужно уметь отбрасывать так, чтобы не потерять потаенную ценность. Внимание, внимательность и терпение.
[indent]Шаги продолжаются.
[indent]• • •
[indent]— Почему это произошло?
[indent]— Я не… Я не знаю!
[indent]Кэссиди потряхивает, он громко втягивает сопли.
[indent]— Почему это произошло? — громче, напористее, последний шанс.
[indent]Шок волнами бьет по телу, не позволяя встать с земли, ноги каждой попыткой проскальзывают по взрытой поверхности. В ушах монотонной нотой болезненно тянется звон после взрыва. Кэссиди пытается думать, но мысли разлетаются по голове, как секунду назад земля у него под ногами.
[indent]— Белый налет на шиповнике! — быстро встревает Бродерик. Его лицо бледное и напуганное, но он успевает собрать себя быстрее брата. — Значит в земле есть... — испуг снова берет верх над сознанием, не позволяет додумать.
[indent]— Карбид! — выкрикивает Кэссиди. — И это реакция с водой. В-водой.., — Кэссиди отводит глаза в сторону, куда отбросило котелок. Ему сказали вылить остатки чая на траву.
[indent]Отец вздыхает, но ответ верный. Он откашливается, пока Бродерик поднимает Кэссиди с земли.
[indent]— Все вокруг оставляет от себя следы, и если что-то оказывается для вас неожиданностью — значит, вы были недостаточно внимательны, — он оглядывает поляну. — Почему же вся поляна не в кратерах?
[indent]Даже секунда кажется слишком долгой для раздумий, Кэссиди отчаянно пытается подогнать свой мозг, пока не находит ответ.
[indent]— В этой части леса идут кислотные дожди… — и тут же со страхом оборачивается на их палатку. Братья в мгновение срываются с места, чтобы собрать лагерь обратно в рюкзаки.
[indent]— Час назад это было ваше окончательное решение о месте для ночлега, — напоминает им отец.
[indent]— Окончательна только смерть, сэр, — декламирует Бродерик.
[indent]— Но даже ей верить нельзя, — заканчивает фразу отец, закуривая трубку, пока мальчишки вручную пихают ткань в чехлы.
[indent]• • •
[indent]Часы отбивают начало нового часа, Кэссиди подходит к столу и поливает цветок. Когда ударов четное количество это делает он, в нечетное — Бродерик. Маленькие зеленые листки поникли и скрутились, начиная чернеть, головки цветков опустились, падающие лепестки разлетались по столешнице.
[indent]— Маргаритка погибла? — отец смотрит на горшок. Кэссиди кивает. — Почему?
[indent]— Мы слишком часто ее поливали, сэр.
[indent]— И?
[indent]— Цветку было слишком много воды… — начинает пытаться разъяснить Кэссиди.
[indent]— Маргаритку погубила жадность. Вы ведь вы не заставляли ее пить больше, чем надо. Но она продолжала пытаться выпить как можно больше, не взирая на то, что это ее губило.
[indent]Кэссиди кивает, но рядом оказывается Бродерик. После небольшого молчания, он подает голос.
[indent]— Нет, сэр. Вода перекрыла доступ кислороду. Маргаритка умерла не из-за переизбытка воды, а из-за недостатка кислорода.
[indent]Отец переводит взгляд на него, в его прищуре нет недовольства, только любопытство.
[indent]— То есть кроме воды ей оказывается нужен был еще и кислород, да еще и солнце поди… Разве это не жадность?
[indent]— Всем организмам, сэр, необходимо…
[indent]— Может ли умереть камень, Кэссиди?
[indent]Мальчик вздрагивает от того, что внимание перевели на него.
[indent]— Воздействие и время разрушают камень, сэр. 
[indent]— А жадность разрушает все живое. Неживую природу разрушает физическое воздействие, а живую — то, что люди называют грехами.

[indent]Утро всё равно наступит.
[indent]Каждый раз, когда судно заходило в док после ночной смены, вселенная напоминала об этой простой истине. Темнота медленно но верно серела, небо постепенно наполнялось теплыми рассветными оттенками. После громкого щелчка выключения прожекторов над палубой из груди невольно вырывался облегченный вздох. Пятна от ламп, отголоски наполненной холодным электрическим светом ночи, еще какое-то время мелькали перед глазами, заставляя моргать чаще.
[indent]Рейс окончен, но работа нет - нужно сгрузить всё с судна, довезти до холодильников. Сегодня очередь Коди садиться за погрузчика, что его несказанно воодушевляет. Ему всегда нравилось ездить на этих маленьких нелепых машинках с ломающим мозг управлением, а сейчас, пока его автомобиль находится в бессрочном ремонте, это единственная отдушина с рулевой составляющей.
[indent]Да, это как жрать сырую кукурузу вместо поп-корна, но эй - хоть что-то!
[indent]Клайв, их штурман, последним остается что-то договаривать с приёмщиком от фабрики, а Коди насвистывая что-то себе под нос отправляется к выходу, лениво оглядывая знакомые места. Иногда казалось, что он не только все лица здесь уже выучил, но даже чаек местных может отличить. Зацепившись за эту мысль, Коди быстро сканирует столбики на пристани и... - ага, вот он, прохвост с одной лапой. Местный лже-фламинго, который жив только силой своей наглости. Впрочем, это верно для всех чаек. Коди кивает ему головой, хотя точно не получит приветствия в ответ.
[indent]На выходе из порта Коди запримечивает темно-синюю кепку - старик Гилвич, управляющий портом, ровесник самого старого здания в городе. Белоснежно-белая борода защищает нижнюю часть лица, а вот верхняя вся исполосована временем и морской солью. Заплывшие глаза, кажется, не должны открываться - да только это наглый обман. На самом деле Гилвич видит не только глазами, но и затылком, и знает движение каждого краба на своем пирсе. Впрочем, это ему не помогло - и теперь он должен Коди десятку за проигранный спор о созвездиях.
[indent]Именно за этой десяткой он и направляется к старику, который занят разговором с высоким мужчиной. Неместного в собеседнике выдавало длинное шерстяное черное пальто, жутко непрактичное для текущей прохладной влажной погоды. Должно быть кто-то из шишок с фабрики. Тот стоял к нему спиной, поэтому больше о нем Коди ничего не подумал. Он поднял руку, привлекая к себе внимания старика и стремительно сокращая между ними расстояние. Когда он уже был готов кликнуть Гилвича, потому что Коди был явно важнее шишек с фабрики, произошло сразу несколько событий.
[indent]Во-первых, до него долетел голос собеседника. Во-вторых, этот собеседник развернул голову в его сторону, видимо, проверить, на что смотрит Гилвич. В-третьих, этим собеседником оказался...
[indent]- Логан?!
[indent]Удивление настолько резко останавливает уверенные шаги, что Коди едва ли не падает. Он со всех глаз таращится на мужчину, и как только улавливает ответное узнавание, тут же расплывается в широкой ошеломленной улыбке.
[indent]- Логан-шмоган! Твою ж мать! Тебя-то в каком заливе выловили? - он рефлекторно направляется с раскрытыми объятиями, но вовремя себя останавливает. На нём всё ещё вонючая рабочая форма, и он наконец-то запомнил, что в ней лучше не прикасаться к обычным смертным. Поэтому он убирает руки вниз, но не прекращает рассматривать старого друга так, будто тот только что спустился с космического корабля инопланетян. Хотя - может оно так и было!